Вексельберг и сланцы

Вексельберг увлекся сланцами САНКТ-ПЕТЕРБУРГ — “Ренова” обещает наладить в Ленобласти производство сланцевого масла, альтернативного вида топлива, которое сейчас в России не используется. Реализация плана обойдется компании Виктора Вексельберга в $2 млрд. Далее

ЗАТО-закрытое административно-территориальное образование

Остающиеся на карте России закрытые города (ЗАТО) вступают в полосу юбилеев. Основанные в массе своей в первое послевоенное десятилетие, эти обнесенные колючей проволокой населенные пункты, в которых расположены секретные военные части и флагманы отечественной оборонной промышленности, один за одним отмечают круглые даты.
10 июня свой полувековой юбилей отметил Снежинск -- 50-тысячное закрытое административно-территориальное образование (ЗАТО) в 120 километрах от Челябинска. Большую часть своей истории город назывался иначе -- Челябинском-70. Несмотря на конспирацию, от которой отказались только в 1993 году, западные спецслужбы прекрасно знали, что Челябинск-70 является своего рода дублером еще одного засекреченного города -- Арзамаса-16, который ныне именуется Саровом. 60-летие Сарова широко отмечалось год назад. В обоих городах велась разработка ядерного оружия.

50-летие Снежинска и его градообразующего начала -- Российского федерального ядерного центра -- ВНИИ технической физики, как и все подобные юбилеи, стало поводом не только для того, чтобы вспомнить достижения наших атомщиков, но обсудить затянувшийся кризис ЗАТО, в которых сегодня живет около миллиона человек. Почти все 45 закрытых городов пребывают до сих пор в послестрессовом состоянии, вызванном как горбачевской перестройкой, так и событиями первой половины 90-х. Кому-то из них так и суждено остаться неприступными для посторонних "общежитиями" ракетчиков или подводников. Однако некоторые ЗАТО, и в первую очередь те десять городов, что относятся к ведению «Росатома», еще не потеряли шансы на "демобилизацию" и превращение в населенные пункты, выделяющиеся среди остальных уже не колючей проволокой по периметру, а своим научным и технологическим потенциалом. Свои рецепты решения проблемы есть и в «Росатоме», и в Общественной палате, где недавно подготовили экспертный доклад о стратегии социально-экономического развития ЗАТО. Но все имеющиеся наработки весьма гипотетичны и грешат обилием сослагательных наклонений. Хотя они секретом уже не являются.

Коммунизм за "колючкой"

Закрытые города стали порождениями гонки вооружений, развернувшейся в начале 50-х годов прошлого века. Там создавались составляющие успеха СССР в этой гонке: шли разработки и испытания ядерного оружия, космических аппаратов, подводных лодок, собирались ракеты и боеголовки. Для обустройства таких центров, куда родина мобилизовала лучших ученых и инженеров, выбирались, как правило, самые отдаленные и защищенные уголки страны -- в основном за Уралом. "У нас города существуют вокруг предприятий. Пятьдесят лет назад руководители отрасли не смотрели на карту и не говорили: давайте выберем какой-нибудь захолустный город и там разместим федеральный ядерный центр, -- рассказывает об особенностях размещения ЗАТО помощник руководители «Росатома» Сергей Новиков. -- Тогда специально выбирались места, где вообще ничего не было -- лес, чащоба. Лес вырубали, и на этом пустом месте строили город под предприятие".

ЗАТО не обозначались на карте, повороты к ним с дорог не указывались, почта отправлялась только "до востребования". Мало того, что закрытые города были запрятаны в лесные чащобы, вокруг них выстраивалось кольцо безопасности: заборы с колючей проволокой, несколько КПП. Покидать город сотрудникам секретных предприятий и даже членам их семей разрешалось лишь в крайнем случае -- все они являлись хранителями гостайны. Фактически около миллиона человек добровольно отказались от полной свободы действий, гарантируемой как советской, так и российской Конституцией.

Однако такая "затворническая" жизнь в советские годы не пугала -- молодые ученые охотно были готовы променять мегаполисы в центральной полосе СССР, где они учились, на маленькие городки, специально «затерянные» в лесах. Все потому, что платой за закрытость были внутренние удобства. По снабжению, благоустройству, комфорту ЗАТО не было равных во всей стране. Мало того, что ученые, естественно, получали большую зарплату, государство обеспечивало их всем необходимым: даже в позднезастойную эпоху тотального дефицита полки магазинов в закрытых городах не пустовали. К тому же там практически не знали, что такое криминал -- мало-мальски серьезное правонарушение расценивалось как ЧП, и виновнику грозила высылка.

Завершение «холодной войны» и, как следствие, резкое сокращение расходов на оборону, отразившееся и на большинстве закрытых предприятий, стало для жителей атомградов настоящим шоком. Отойти от него старшее поколение не может до сих пор, а молодежь, на заставшая этот «коммунизм» за колючей проволокой, только усугубляет психологическую атмосферу -- новое поколение просто не понимает, ради чего тысячи людей жертвуют своей свободой.

Советские отцы и российские дети

Приезжая в ЗАТО, член Общественной палаты, профессор Московского архитектурного института (МАРХИ) Вячеслав Глазычев порой просит маленьких жителей изобразить свой город таким, каким они его видят. По его мнению, малыши не умеют врать, и на их рисунках можно увидеть "настоящий город" -- его морально-психологическую атмосферу, которая замаскирована зеленью и ровными фасадами домов. Г-н Глазычев побывал во многих закрытых городах, и рисунки детей, которые он привез оттуда, его потрясли. "Это были самые несвободные рисунки, которые я видел, -- рассказывает он. -- Опытный глаз замечательно видит, насколько рисунок состоит из самовыражения, а насколько из дрессуры: в этом случае число дрессированных работ было на порядок больше, чем в обычных городах". То же самое касается и старшеклассников Сарова, Снежинска, Озерска, Трехгорного и других атомградов. Члены Общественной палаты в каждом ЗАТО просили написать их сочинение на тему "Каким я вижу мой город". Как рассказал г-н Глазычев, его поразило то, что практически не было самостоятельных работ -- сочинения помогали писать учителя. "На титульном листе так и было написано: "руководитель работы такой-то", -- говорит он. -- А и из совокупности этих сочинений очень ярко проступали две контрастные вещи. Одна: какой у нас хороший город и как бы не хотелось его покидать, а вторая -- делать здесь нечего".

В этом-то, по его мнению, и заключается главная проблема поколений в ЗАТО. По телевизору молодые люди там видят одну картинку, а выглядывая в окно, -- совсем другую. Молодежь больше не привлекает "затворническая" жизнь и отсутствие реального выбора профессии -- помимо градообразующих "объектов" работать там особо негде. А на предприятиях атомного комплекса произошел "провал поколений". Там сегодня есть немолодые специалисты, которые трудятся еще с советских времен, есть и совсем юные, не обладающие пока ни опытом, ни образованием. А среднее поколение "размылось", большинство ушло из военной науки в бизнес -- в 90-е заработками, присущими для предприятий атомной отрасли, можно было удержать разве что фанатиков.

"Это сейчас нашли возможность выплачивать специальные надбавки ключевым специалистам ядерных центров, -- говорит Сергей Новиков. -- Если, например, в Сарове на фоне Приволжского округа зарплата у специалистов чуть выше среднего, то по сравнению с уровнем зарплаты в Центральном округе она будет уже даже ниже среднего. А это недопустимо. Если люди живут в закрытом городе, то они должны получать по крайней мере больше, чем средняя зарплата в стране, поскольку они несут обременения, связанные с местом работы". Но Вячеслав Глазычев уверен, что одними зарплатами удержать уроженцев ЗАТО на малой родине будет невозможно. "Привилегии таких городов были платой за закрытость, но молодежь этим уже не удержишь -- тяга в большой город очевидна, а обратно они, как правило, уже не возвращаются, -- говорит он. -- Возникает проблема: с одной стороны это высокотехнологичные, наукоемкие производства, требующие воспроизводства своего элитного слоя, а с другой -- молодежь, которая не готова к этому, не хочет жить в закрытых городах. Вот в этом драма".

При этом постепенно, в том числе и под давлением молодежи, которая не хочет жить "в периметре", внешняя российская среда проникает в закрытые города. И это пугает тех, кто привык жить в своем спокойном маленьком мире, считая, что "колючка" спасает от всех пороков мира большого. Всякий раз, когда до жителей закрытых городов доходит информация о том, что где-то в Москве в очередной раз думают о том, что города следует открыть, начинаются волны протеста. Это проявление коллективного страха перед криминалом, который якобы немедленно устремится в образовавшуюся нишу, перед бизнес-гигантами, которые немедленно подомнут местных коммерсантов, и даже перед гастарбайтерами. "Многих из жителей ЗАТО не устраивает, что их города все больше и больше сталкиваются с внешней средой, что их внутренняя культура ассимилируется с внешней, находится под ее влиянием", -- рассказывает Сергей Новиков. С ним согласен и Вячеслав Глазычев: "Людям, которые попали в ЗАТО еще при Советском Союзе, мир за забором кажется страшным, агрессивным, враждебным и непонятным. И впускать его в свой мир не хочется".

Режим не терпит инвестиций

Однако внешний мир на самом деле уже внутри, а закрытые города в него постепенно интегрируются. С начала 2007 года все бюджеты ЗАТО, ранее финансировавшихся по особым статьям, вошли в консолидированные бюджеты субъектов федерации, на территории которых они расположены. Отмена прямых федеральных субсидий привела к тому, что расходы на закрытые города именно как на муниципалитеты, а не на соцсферу режимных предприятий, стали снижаться. И проблема, как говорят в «Росатоме», не только в этом. "Вот сидит, допустим, министр финансов областного правительства, где есть ЗАТО. И объяснить ему, что на новую ЭВМ предприятию требуется вот такой объем средств, достаточно трудно. Потому что он знает, что область на эти деньги может построить целый социально значимый объект, например современный физкультурно-оздоровительный комплекс, -- приводит пример один из экспертов атомной отрасли. -- Финансист мыслит своими категориями, в которых он вырос, в которых он уже работает много лет. А объяснить ему то, чего он никогда не увидит, подчас, невозможно, потому что у него нет соответствующего допуска к сведениям, содержащим гостайну".

А на свои внутренние резервы ЗАТО рассчитывать не приходится. Главным источником доходов по-прежнему остается градообразующий режимный объект, появившийся в последнее время малый бизнес кардинально ситуацию не изменил, а серьезным инвесторам дорога за колючую проволоку закрыта. Именно поэтому конверсия так и не добралась до ЗАТО в сколь-либо ощутимых масштабах. Например, в Железногорске существует очень перспективное производство -- кремниевый комплекс. Однако «Росатом» финансировать его из бюджета не может, поскольку это производство является побочным. Как утверждают в атомном ведомстве, российские инвесторы тоже не горят желанием вкладывать в ЗАТО деньги. Готовы на это иностранцы, знающие, что сверхчистый кремний используется на набирающем обороты рынке по производству солнечных батарей. Лавры первенства по производству кремния пока удерживает Китай, но, как полагают эксперты, у России есть еще возможность занять нишу в этом бизнесе. Однако по закону о ЗАТО иностранцам туда ход категорически запрещен.

"Найти способ привлечения инвестиций в закрытые города было бы очень выгодно, прежде всего для самих этих городов, -- считает Сергей Новиков. -- Надо придумать механизм, при котором компании, в том числе и с иностранным капиталом, могли бы участвовать в создании производств, не имеющих к атомной отрасли непосредственного отношения. Это увеличивало бы налоговую базу, позволило предприятиям, которые там работают, занять новые ниши, и это было бы выгодно для любого города".

Но на любых планах сегодня может поставить крест ФСБ, оценивающая угрозу утечки гостайны. И до сих пор любое появления вблизи некогда закрытого города иностранцев рассматривалось этим ведомством, мягко говоря, как событие нежелательное. При этом, как отмечает Вячеслав Глазычев, распространение режима тотальной секретности буквально на весь город, который порой занимает площадь, в сотни раз превышающую территорию режимного объекта, сегодня уже не всегда оправданно. "Современные технические средства позволяют прекрасно организовать закрытость самого предприятия, не распространяя ее на остальное. Важно здесь и поднять уровень сохранения секретов, имеющих не только военный, но и бизнес-характер, а это серьезный разговор о технологии защиты", -- говорит он.

Выход в свет

Поиск формы, которая позволила бы, с одной стороны, не травмировать заслуженную элиту ЗАТО, а с другой -- предоставила бы новые возможности молодежи и самим городам как единым организмам, продолжается уже не первый год. В Общественной палате считают довольно удачным решением эксперимент в Сарове, где вблизи города создается технопарк, способный привлечь технологии и кадры из-за колючей проволоки и деньги из внешнего мира. "Технопарк -- это модель, создающая выгодные льготные условия для начала деятельности: хорошие инфраструктурные условия, хорошие отношения с возможностью черпать качественный человеческий капитал", -- считает Вячеслав Глазычев. Кроме того, по его словам, есть еще несколько успешных проектов интересных примеров развития ЗАТО. Например, в самом маленьком из ЗАТО -- Трехгорном -- вокруг города с населением около 30 тыс. возникло довольно эффективное кольцо малого и среднего бизнеса -- около десятка успешно работающих предприятий. А в Новоуральске недавно было открыт первый на Урале фармацевтический завод, ставший одним из крупнейших поставщиков инсулина в регион.

Сами жители ЗАТО выступают и за более глобальные проекты, предполагающие в том числе и существенное «перепрофилирование» городов, отказ от оборонной и физической доминанты. В частности, в ходе выездных экспертных слушаний, которые проводились Общественной палатой в Сарове, выяснилось, что значительная часть жителей этой атомной столицы выступает за создание университета широкого профиля, способного со временем претендовать на звание интеллектуального центра всей Нижегородской области, и при этом расширить возможности получения гуманитарного образования жителями всех закрытых городов.

В ведомстве Сергея Кириенко возлагают большие надежды на создающуюся по заданию президента ядерную корпорацию. Реструктуризация отрасли, предполагающая в том числе и более четкое деление на оборонную составляющую и открытую для инвестиций сферу гражданских ядерных исследований, надеются в «Росатоме», позволит преодолеть оставшийся с 90-х "посттравматический синдром". И вдохнуть новую жизнь в города, которые пока избавили только от цифр в названии, но сохранили все сопутствовавшие этим цифрам проблемы. "Использовать статус ядерной корпорации для того, чтобы создать механизм улучшения жизни в ЗАТО, -- перспективная идея", -- считает Сергей Новиков. С ним согласен и Вячеслав Глазычев. "С формированием новых структур атомной корпорации с большей долей мирных и коммерческих программ должны появиться новые возможности для решения проблем закрытых городов", -- полагает он.

Кирилл МЕЛЬНИКОВ

Электростанции Eisemann

АЭС: Ликвидация ликвидаторов

Газета «Труд» продолжает рассказывать о категориях граждан, которых напрямую коснется отмена социальных выплат и льгот. Уже писалось о студентах, пенсионерах. Теперь настала очередь «ликвидаторов» — людей, принимавших участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС в 1986—1989 годах. Их, кроме инвалидов-чернобыльцев I и II групп, лишают практически всех льгот.

Сегодня в Беларуси проживают 11.200 инвалидов и 115.000 граждан, участвовавших в 1986-1988 годах в ликвидации последствий аварии на Ч АЭС.

Не льготы, а компенсация

Сорокачетырехлетний брестчанин Игорь Спасенников в 1986 году писал два рапорта с просьбой отправить его в чернобыльскую зону — туда отправляли с 25 лет, а ему тогда было всего 22.

«В 1986 году участвовал в отселении 59 деревень и поселков, прилегавших непосредственно к Чернобылю. А в Ветковском районе, и теперь находящемся в чернобыльской зоне, прослужил 7 лет. А теперь получается, что перед государством я не проявил особых заслуг, за которые мне полагаются льготы?

У меня целый пакет серьезных заболеваний: поражена щитовидка, больной желудок, барахлит сердце, панкреатит. На их лечение требуются дорогие лекарства. Хотя я себя не считаю себя нуждающимся человеком — работаю в охране лесонасаждений. Но ведь многие «ликвидаторы» нигде не работают по здоровью, вынуждены считать каждую копейку. Не представляю, как они будут обходиться без бесплатных лекарств. Но больше всего в этой ситуации меня лично обижает следующее. Накануне рассмотрения закона о льготах мы встречались с нашим депутатом, председателем Постоянной комиссии Палаты представителей Национального собрания Республики Беларусь по охране здоровья, физической культуре, делам семьи и молодежи Олегом Величко, и тот обещал, что будет отстаивать наши позиции по льготам, особенно в области оздоровления. Но мы потом увидели, как голосовали депутаты по «льготному» вопросу. Выходит, мы свое здоровье отдали государству, и теперь ему абсолютно не нужны?».

Инициатор создания республиканского общественного объединения «Ликвидатор» 45-летний Александр Волчанин, работавший в 1986 году выездным фельдшером в чернобыльской зоне, говорит:

«Это не льготы, а компенсация за утраченное здоровье. По нашим подсчетам, у приблизительно 20-25 процентов ликвидаторов после отмены льгот не будет хватать денег даже на лекарства. При этом я прекрасно понимаю, что государство не двужильное. Посему предлагаю компромиссный вариант: предоставлять бесплатные лекарства и санаторно-курортное лечение только через врачебно-трудовые экспертные комиссии (ВТЭК), существующие в каждой больнице. То есть, государство будет продолжать поддерживать остро нуждающихся в лечении людей, ликвидировавших последствия самой большой техногенной катастрофы XX века. Конечно, в состав этих комиссий должны входить и представители нашего общественного объединения, учредительные документы которого мы передали в Минюст в этот вторник».

Как утверждает Александр Волчанин, правительства практически всех стран СНГ плодотворно сотрудничают с чернобыльскими общественными объединениями. Почему Беларусь на их фоне должна выглядеть каким-то исключением?

К вопросу о проходимцах

Недавно председатель Постоянной комиссии Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь по международным делам и национальной безопасности Николай Чергинец заявил, что в ряды ликвидаторов затесалось немало случайных людей, чуть ли не проходимцев, которые, побыв пару дней в чернобыльской зоне, получили соответствующие корочки и, мол, пользуются ими до сих пор незаслуженно.

Но тут же встает логичный вопрос: кто в этом виноват? Напомним, что еще в 1995 году проверили удостоверения у всех ликвидаторов. Уже тогда многие их лишились. В том числе чиновники.

Правда, с того времени много воды утекло, и кое-кто из новых чиновников успел обзавестись удостоверениями не только ликвидаторов, но и инвалидов I и II групп. В этом, исходя из собственных наблюдений, убежден ликвидатор из Калинковичей Гомельской области, инвалид II группы Василий Силиверст.

Так оно или не так, сами ликвидаторы не должны доказывать, что они не верблюды. Это дело правоохранительных органов и структур.

МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТА

Врач из Буда-Кошелево Гомельской области с 38-летним стажем Валентина СМОЛЬНИКОВА очень много времени отдала исследованию воздействия радиации на организм человека: «Статистика говорит, что процент больных людей среди «ликвидаторов» значительно выше аналогичного показателя даже среди тех, кто проживает на зараженных территориях.

«Ликвидаторы» ведь получили все виды облучения, в разы превышающие все существующие нормы. Больше всего поражались органы дыхания, пищеварения, почки. Смертность среди этой категории населения чрезвычайно высокая. В 1996-1997 годах на территории Буда-Кошелевского района проживало около 2000 «ликвидаторов», теперь только около 1000… Причем, как правило, умирают они в страшных мучениях, к которым оказываются причастными члены семей страдальцев.

Год назад умер один наш ликвидатор. У красивого здорового парня постепенно отказали все системы организма. Последние семь лет у него не работали почки. Так ему ввели трубочки в брюшную полость, и через них жена несчастного 4 раза в день вводила и выводила необходимый физиологический раствор. Вы не представляете, какие это были мучения.

Я недавно спросила у своей бывшей коллеги из нашей поликлиники, кого из ликвидаторов «зарежет» т. н. урезание льгот, особенно, в плане бесплатных лекарств. Она ответила, что практически всех… Многие из них теперь ежедневно принимают бесплатные гормональные препараты для лечения щитовидной железы. Это то же самое, что инсулин для диабетиков. Если примут закон о льготах, многие из них не в состоянии будут себе это позволить.

Бесплатные путевки ликвидаторам, не инвалидам I и II групп, отменили на том основании, что этими путевками пользуются только 25 процентов из них, остальные стараются взамен получить денежную компенсацию. Но это говорит только об одном: этим людям даже теперь, до лишения льгот, банально не хватает денег на жизнь…».

Выйдут ли чернобыльцы на улицу?

По утверждению Александра Волчанина, ликвидаторы готовы к диалогу с правительством, но то не торопится идти им навстречу: «Если власть не хочет идти на такой диалог, то тогда что это за власть? Не исключено, что мы соберем свои удостоверения и принесем их в Палату представителей Национального собрания РБ. Мы уже обратились и в исполнительный совет стран СНГ, чтобы тот рассмотрел вопрос о защите прав белорусских ликвидаторов».

Ликвидатор из Бреста, полковник КГБ в отставке Алексей Кривошеин, которому недавно исполнилось 70 лет, убежден, что даже если общественное чернобыльское объединение «Ликвидатор» не зарегистрируют в Минюсте, оно все равно будет существовать на деле: «Слишком уж сильно нас обидели. Многие чернобыльцы отнеслись к решению об отмене льгот крайне негативно, и ни к чему хорошему это не приведет. Мы не политическая организация, хотя наши вопросы и связаны с политикой».

Упомянутый выше Василий Силиверст считает, что чернобыльцы неоднородны по своей сути: «Кому-то из нас отмена льгот вообще до фонаря. Кто-то просто промолчит. Но есть, и немало, тех, кто будет отстаивать свои права вплоть до международных судов, если нельзя будет тут добиться правды».

На вопрос о возможности участия чернобыльцев в уличных акциях протеста, калинковичский ликвидатор ответил довольно емко: «Все может быть».

Как в других странах относятся к ликвидаторам?

В России принятый еще при Советском Союзе механизм льготирования людей, принимавших участие в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, действует в полном объеме. Некоторые льготы переведены в денежный эквивалент. Председатель российского общественного объединения «Союз «Чернобыль» Вячеслав Гришин является помощником председателя думского комитета по социальным вопросам. Под эгидой россиян осенью этого года должна состояться учредительная конференция международной организации чернобыльцев со всех стран бывшего Советского Союза.

В Украине чернобыльцам сохранены льготы в полном объеме. Плюс к этому украинское правительство, несмотря на существующие экономические трудности, недавно выделило дополнительно этой категории населения 1 миллион гривен на санаторно-курортное лечение. В скором времени между кабинетом министром Украины и объединением «Союз «Чернобыль» будет подписано специальное соглашение о взаимном сотрудничестве.

В Литве льготы ликвидаторам никто не отменял.

В Латвии существует точно такая же ситуация со льготами участникам ликвидации на ЧАЭС. Совсем недавно президентом этой страны был избран ликвидатор.

В Казахстане ранее данные обязательства материального плана перед ликвидаторами выполняются неукоснительно.

В Кыргызстане ликвидатор, приезжающий на постоянное место жительства, получает «чернобыльские» льготы в полном объеме. Кроме того, ему вне очереди предоставляется жилье в собственность или служебное жилье и гарантирована работа. Льготы самих киргизских чернобыльцев действуют в полном объеме.

Граждане, заболевшие и перенесшие лучевую болезнь, вызванную последствиями на Чернобыльской АЭС, а также инвалиды I и II групп, дети-инвалиды до18 лет, в отношении которых установлена причинная связь наступившей инвалидности с чернобыльской катастрофой.

Что отменяется:

— бесплатные лекарства;
— бесплатный проезд на транспорте от места жительства до места лечения;
— обеспечение продуктами питания по медицинским нормам;
— получение беспроцентной ссуды на строительство жилья с погашением 50 процентов ссуды за счет бюджета;
— ежегодная единовременная выплата матпомощи на оздоровление.

Что остается:

— 90-процентная скидка от стоимости лекарств, выделяемых по рецептам врачей;
— бесплатное изготовление и ремонт зубных протезов;
— первоочередное бесплатное не более одного раза в два года санаторно-курортное лечение или оздоровление – для неработающих;
— обеспечение санаторно-курортным лечением и оздоровлением на условиях частичной оплаты в зависимости от получаемого дохода – для работающих;
— бесплатный проезд на всех видах городского транспорта;
— 50-процентная скидка со стоимости техобслуживания и коммунальных услуг.

Инвалиды III группы, в отношении которых установлена причинная связь наступившей инвалидности с чернобыльской катастрофой.

Что отменяется:

— бесплатные лекарства;
— бесплатное изготовление и ремонт зубных протезов;
— бесплатный проезд на всех видах городского транспорта;
— обеспечение продуктами питания по медицинским нормам;
— получение беспроцентной ссуды на строительство жилья с погашением 50 процентов ссуды за счет бюджета;

Что остается:

— обеспечение техническими средствами социальной защиты;
— обеспечение санаторно-курортным лечением или оздоровлением на условиях частичной оплаты в зависимости от получаемого дохода.

Гражданам, принимавшим в 1986-1989 годах участие в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, отменяются все льготы.

Подготовил Александр Коктыш, «Труд»

Парогазовые установки* - ПГУ

Руководство АЭС обвиняют в закрытости

Чехия: Руководство АЭС обвиняют в закрытости
По словам экологических активистов, администрация атомной электростанции Темелин скрыла от общественности неполадки в работе, которые произошли 19-го мая, когда работники АЭС вручную отключили реактор в связи с недостаточной функциональной нагрузкой охраны генератора. Об этом сообщает Радио "Прага".
Представители Государственного комитета по ядерной безопасности, однако, утверждают, что об этом не надлежало никого информировать.
По словам пресс-секретаря Темелинской АЭС, руководство атомной станции и так слишком часто идет навстречу общественности, чего не позволяет себе ни одно подобное предприятие в мире.

Лизинг электростанций

Алтайские мини-ТЭЦ

В Горно-Алтайске в ближайшем будущем модернизации, связанной с переходом на газ могут быть подвержены 43, а в Майме - 18 котельных.

Кроме того, рассматривается возможность индивидуальной газификации жилого сектора с установкой персональных отопительных приборов.

В настоящее время руководством республики рассматривается возможность строительства в городе трех мини-ТЭЦ общей мощностью до 10 мегаватт.

В этом случае электроэнергия будет обеспечивать бесперебойную работу градообразующих предприятий, а побочный продукт - пар - будет использован для отопления жилья.

Электростанции Caterpillar (Катерпиллар)